Острые предметы
Металл методично царапает каменную пластинку, завораживающе поскрипывает, просится на свободу. Ты смотришь на подушечки моих пальцев глазами-омутами, и уйти сейчас нужно, разумно, по-взрослому. Я играю опасной бритвой, неумело копируя детвору с их ученическими балисонгами у подъездов еще неразвалившихся пятиэтажек. Отсветы с лезвия бликуют на грязных окнах, скрежещущий ритм отмеряет очередной оборот планеты – столь успокаивающая обстановка до нелепого неуместна ни в этом городе, ни в этом мире.
Лето удушливо пахнет липой, пыль клубится и оседает на стол после того, как ты шутливо сдуваешь блестящие кристаллы с разогретой поверхности точильного камня, и я выбегаю во двор, прихватив с собой охапку скальпелей – будем играть с мальчишками в ножички или в города. Раз уж ты отказался делать мне настоящий вороненый талисман, я буду учиться управляться с тем, что легко стащить с твоего стола, пока ты любуешься очередным своим шедевром. То «еще маленькая», то «тебе кухонный в самый раз», и самое обидное – «порежешься и будешь плакать». Как будто плачут только девчонки.
Кому широкое тонкое обоюдоострое лезвие, кому серп, почти спираль, с ушком петелькой да кожаной лентой, вон Левчику с третьего дома вообще пяток метательных выдал. «У него будущее.» – обидно. Как будто у меня будущего нет.
Хотя, возвращаясь черным декабрьским вечером след в след за той озорной дошкольницей, что 20 лет назад умыкнула свою первую, еще прадедушкиной работы, с костяной отполированной ручкой и темным, чуть кручинистым лезвием, самую самую опасную на свете, но не потому, что остались шрамы по всем ладошкам, а потому, что ты неделю со мной не разговаривал, я явственно увидела, какого будущего у меня нет – могильной плиты и похороненного с ними вороненого талисмана.
Теперь собираю свою коллекцию острых предметов. Скальпель, опасная бритва, замысловатые эксклюзивные ножи – все, чтобы счистка воска была полноценной частью экшена
No responses yet