`Я не умею плавать, но полцарства отдам за билеты к морю. Ты боишься авиатранспорта, но уже выучил рядность всех крохотных боингов, летающих из твоего замкадья в столицу.
Странная штука — но мы бы не встретились, если бы не произошла длинная длинная цепочка случайностей, но ни ты, ни я не верим в судьбу. Такое вот противоречивое Зазеркалье.`
Живешь жизнь, крутишься, забиваешь календарь под завязку, а ночами выходишь курить на балкон. Торопливые затяжки, босые ноги – есть ощущение, что воздух в твоем мире не прогревается, будто и воздуха давно нет вовсе, а вместо него тягучий дымный лимб, делающий все декорации дня сумрачными и блеклыми. Смотришь то в небо, то на время в твоей вселенной. Пишешь короткое сообщение, получаешь ответное согласие, бронируешь рейс.
Я тоже курю ночами, размеренно глядя, как перемигиваются сталинские высотки, как щедро раздаривают неоновые блики рекламные щиты, как звенит прозрачный воздух в серой дымке ни то заката, ни то рассвета. Жители столицы променяли звезды на ксенон ламп и люминисцентный форсаж, «невер слип» как девиз неуходящего суетного полудня. Улыбаюсь экрану, отвечаю стикером, делаю последнюю затяжку и захожу в комнату.
Причудливо складываются элементарные атомы, каждый момент времени может изменить слишком многое или вообще ничего.
Первое столкновение вселенных в центре зала, среди толпы, танцующей рядом с барной стойкой. Я бы не заметила выражения твоих глаз, если бы они не выдавали неуместность вообще всего вокруг, да и тебя в этом. Я взяла тебя за руку и повела вглубь лабиринта комнат, к моему рабочему месту. Усадила на диванчик, ободряюще улыбнулась, приняла шифт и забыла о тебе. П – приоритеты.
Второе столкновение породило взрыв – ты вытянул джокера, разделся по-армейски, аккуратно сложил вещи стопочкой на тот самый диванчик, лег под мои руки, ничего не спрашивая, будто тогда уже знал, что слов нам все равно мало. Первыми каплями нежно глажу твои уставшие свечи, шепотом на ухо рассказываю о том, как важно дышать и попробовать отрешиться от суеты рядом, добавляю тепло ладоней, играю с количеством расплава, грею твои пальцы дыханием, добавляю воздействия и стираю границы.
Тишина и темнота ядерной зимы перед рождением сверхновой – наша длительная разлука. Я вышла из гримерки, но тебя уже нигде не было. Без имени и адреса, наша нежность друг другу стала подарком, и осталась там, где ей было самое место – под летним небом далеких лет свободы в непрекращающемся празднике жизни. Вроде и жаль, что все так, но в душе понятно – долго живет лишь фотография в рамке. Благо, у нас их много, и только нам известно, чьи на них руки.
No responses yet