Я обещала, мам.

Переломанная грудина иногда саднит холодными ноябрьскими ночами, худые пальцы, на которые ты наступала каблуками туфель, ровные, но очень холодные. И шрамы на них оставляют теперь бесконечно дорогие мне пушистые брелочки.

Спасибо, мам. За то, что всегда позволяла мне быть свободной.

Я все еще девочка с Донбасса, выросшая в героиновом притоне на окраине Екатеринбурга, а во вторую чеченскую объездившая весь Кавказ в кузове Урала с бандой чекисток. Я все еще мечтаю о кругосветке, рисую и снимаю. Хожу в белых кроссовках весной и осенью, летом катаюсь на самокате и совершаю глупости. Я все еще защищаю слабых, делаю только то, что хочу и не умею ходить на каблуках. Я все еще ненавижу компромиссы с собственной правдой, все еще умею любить и все еще вижу чудеса.

Я не отвезла тебя в Париж, и скорее всего, не смогу поехать в него сама. Но весь остальной мир я покажу тебе своими глазами цвета Атлантического океана. Жаль, что последние месяцы ты не видела моей улыбки, но сложно улыбаться, поспав час за сутки на холодном больничном полу в одежде, которую уже неделю не снимала. Но все равно это время – лучшее для меня. Ведь мы тогда провели его вместе. И выбрали мне эту квартиру.

Ты верила в маленькую девочку без дома, рода и племени. Теперь у меня московская прописка в паспорте, нет ипотеки и абсолютно белый интерьер. Ты бы мной гордилась. У меня лучшие на свете друзья, любимая семья, обожаемая профессия и несколько дорогостоящих хобби, одно из которых – помогать животным, а другое – помогать людям.

Дедушка совсем плох. Так странно это – внутри себя я верила, что он вечен. И мне не придется, принимая подарки, откладывать на похороны. Но такова жизнь, и я стараюсь жить ее по собственной воле, а не по навязанным ориентирам.

Спасибо тебе за то, какая я. Ты сделала меня сильной. И я научилась любить с этой незыблемой позиции силы. Тех, кто рядом. И все, что делаю.

Пофиг, что пишут в паспорте. Я стихия. Я явление. Я кот. И у меня то жизнь не последняя)